Лечим зрение

Впрочем, я уже, кажется, приноровился жить, не обращая внимания на детали. Тем более что мне казалось, будто бы и при более внимательном изучении эти детали не так уж и важны. Так уж мне казалось. Или же просто, приняв однажды решение очков более не носить, я не желал отступать назад и придумывал для себя всевозможные оправдания. Пожалуй, что даже и так.
Я постоял какое-то время против бесполезной для меня эмалевой таблички, поглазел на продолговатое туманное облачко, какое представляли сейчас собой расплывшиеся в моих глазах буквы, и уже решил было подойти ближе, как вдруг глаза мои рефлек-торно моргнули. Раз! (Не знаю каким еще словом можно изобразить при письме моргание, не «морг!» же, в конце концов.) Одним словом — раз! — и буквально на какие-нибудь доли секунды словно пелена спала с моих глаз и буквы нарисовались четко, пряменько, без ошибок.
Успел прочитать, сложить в слова и уловить их смысл! Что ж, любопытно. Очень и очень любопытно. Не то чтобы меня очень заинтересовала дата воздвижения парковой постройки, нет, совсем не это, но сам проблеск, само прояснение «картинки» вызвало у меня живой и неподдельный интерес.
Надо сказать откровенно — моргать мне случалось и прежде. Как и всякий нормальный человек (неважно, близорукий или, может быть, наоборот, дальнозоркий) я делал это с частотой в пять или в семь раз в минуту. Делал это рефлекторно, не особенно вдаваясь в суть и назначение этих моих действий. (Хотя из школьного курса анатомии я, конечно, знал, что, моргая, глаз смачивается слезой, что, в свою очередь, позволяет ему (глазу) не пересыхать и не растрескиваться.) Обращал ли я прежде внимание на тот прелюбопытный факт, что сразу после моргания четкость окружающего меня мира на какие-то доли секунды возрастает? Да, обращал. Обращал и прежде. Однако же переизбыток образованности заставлял меня думать, что возрастающая четкость «картинки» обусловлена слезой, омывающей глазное яблоко и играющей в данном случае роль линзы с отрицательными диоптриями. Почему-то всегда именно с отрицательными. (Позже я беседовал со многими близорукими людьми и выяснил, что описанный выше факт ими также наблюдался и тоже, в свою очередь, приводил их к мысли о линзе с отрицательными диоптриями.) Однако если предположить, что слеза близорукого человека играет роль «минусовых» очков, то непременно приходишь к выводу, что у людей с нормальным зрением, а тем более у людей с дальнозоркостью всякое рефлекторное моргание обязательно должно вызывать искажение видимого ими изображения и сильную резь в глазах, как это случается, если нормально зрячего человека принудить надеть очки с отрицательными диоптриями.
Тем не менее ничего подобного в природе не наблюдается. Остро зрячие люди спокойно себе моргают, ничуть не реже людей близоруких, и, кажется, ощущают себя при этом вполне комфортно.
Надо сказать, что подобные мысли приходили мне в голову и прежде.
Приходили... но уходили. Правда, как-то раз или два я пытался построить на этом принципе тренировку — отчаянно моргал и что есть силы пялился на различные удаленные предметы, но скоро глаза мои уставали, появлялась резь, и пелена, размывающая очертания рассматриваемых мною объектов, делалась еще плотнее.
И я оставлял эти занятия, казавшиеся мне не просто бесполезными, но даже и вредными.
Однако что-то толкало меня теперь на новые эксперименты с собственными глазами. Что это было? Откровение? Интуиция?
Желание избавиться от физической неполноценности? Любопытство? Бог его знает... Может быть, и то, и то, и то, и все вместе. Но это было так явно и так убедительно, что у меня не нашлось для сопротивления ни сил, ни оснований.
И я решил попробовать еще раз.
Я снова взглянул на табличку с расплывшимися в мутное облачко буквами и снова моргнул.
На этот раз уже совершенно сознательно. Не дожидаясь, пока за меня начнет действовать рефлекс.
Итак, я снова моргнул — раз! — и буквы выступили из мутного облачка, снова сложились в стройный ряд и снова наполнились неким, не столь сейчас важным смыслом. Раз! — и опять спрятались в бесформенное туманное облачко. Я моргнул еще раз. Буквы опять повели себя тем же, хорошо уже знакомым нам образом. Я снова смог прочесть надпись на табличке. Но уже через секунду (а может, и меньше) пелена тумана опять скрыла от меня проявившийся на время смысл. Я продолжал моргать. Я моргал без устали. Я моргал, ловил появляющуюся на доли секунды четкость и всеми силами старался удержать это состояние — состояние четкого видения. Когда оно исчезало, я снова моргал. А оно появлялось и снова исчезало. Так же быстро, как и прежде. Буквально на мгновение. На одно лишь мгновение. Но за это мгновение я успевал увидеть то, что в обычном режиме зрения было скрыто от меня пеленой тумана, то, что было для меня недоступно, а стало быть — невозможно.Так я простоял перед табличкой около часа. Прохожие, спешившие по домам после трудового дня, завидев меня застывшим перед ничем, казалось бы, не приметной табличкой, останавливались. Они с любопытством изучали ее содержание, недоуменно пожимали плечами и бежали дальше по своим неотложным домашним делам. А я все стоял и моргал. Стоял и моргал. Потом перешел к другой табличке. К третьей. И снова моргал, моргал, моргал.
Итак, я «проморгал» в общей сложности более двух часов. Причем в течение половины этого времени — то есть в течение одного часа! — я видел достаточно хорошо. (Я имею в виду общую сумму всех тех мгновений, на которые рассматриваемые мною буквы выплывали из мутного туманного облачка.) Выходит, я видел хорошо в течение целого часа! Да! Пусть мне приходилось моргать без остановки, но я же при этом видел! Видел сам! Без очков, без прочих вспомогательных устройств и приспособлений!
Да,у меня был повод для радости! Серьезный повод!
Между тем начало темнеть... Вдоволь на-моргавшись, я пошел домой, поужинал, лег спать и, несмотря на переполнявшее меня возбуждение, сразу уснул.
Так прошел первый день из тех семи, о которых хотел я рассказать.

В 1870 году Ф. Ф. Эрисман, обследовав учащихся 15 петербургских гимназий и школ, нашел среди них 30,2% близоруких. Уже в первых классах было 13,6% близоруких детей, а в выпускных классах их число достигало 42,8%. До Великой Октябрьской социалистической революции число близоруких в школах России практически оставалось на уровне, обнаруженном Ф. Ф. Эрисма-ном. После революции с изменением социального строя и последовавшим улучшением гигиенических условий, повышением культуры населения процент близоруких детей среди учащихся резко уменьшился. В Ленинграде в 1936 г. Е. Ф. Климович в средних школах нашел 2,5% близоруких детей.
Одним из санитарных последствий Великой Отечественной войны было резкое увеличение числа близоруких школьников. Так, в том же Ленинграде в 1954 г. А. Н. Николаев нашел около 11% близоруких, среди школьников в Днепропетровске в 1952 г. было найдено более 13% близоруких. В те годы в Ленинграде каждый четвертый, а в Днепропетровске каждый пятый выпускник средней школы был близоруким. Во многих городах число близоруких детей в школах остается большим и до сих пор, хотя после Великой Отечественной войны прошло уже более 25 лет. Борьба с близорукостью является весьма актуальной задачей для врачей, педагогов и родителей.
Днепропетровская глазная клиника начала борьбу с близорукостью школьников с 1951/52 учебного года. Клиника разработала и внедрила в практику систему массовой профилактики школьной близорукости. В 1951/52 учебном году работа проводилась в небольшом числе школ, в 1955/56 гг. этой работой было охвачено более 70 000 школьников 90 школ Днепропетровска.
В 1955/56 учебном году были получены первые результаты нашей работы в виде значительного снижения числа близоруких школьников с 13,6 до 6,8% (т. е. в
2 раза). В 1958 г. близоруких школьников было уже в
3 раза (4,6%), в 1959 г. —в 4 раза (3,3%), а в 1960 г.— в 5 раз ,(2,7%) меньше по сравнению с 1951 г. На этом процент близоруких школьников стабилизировался, колеблясь в отдельные годы (1961—1970) от 3,0 до 2,2%. По данным литературы, он является наименьшим в СССР.
В 1959 г. на созванном Президиумом Академии медицинских наук СССР Симпозиуме по близорукости был одобрен доклад нашей клиники, в котором утверждалась возможность практической ликвидации близорукости как массового страдания школьников. В то время мы считали, что контрольными цифрами, говорящими о достижении этой цели, должны быть 1,5—2% (с учетом наличия наследственной и врожденной близорукости, выявленной у дошкольников). Достигнутая же цифра в Днепропетровске не на много, но все же выше указанных. По-видимому, это объясняется тем, что ежегодно число близоруких детей пополняется за счет появления у школьников спазмов аккомодации (ложная миопия) и частично за счет перехода ложной миопии в истинную.
Внедряя в школах массовую профилактику близорукости с помощью общеизвестных и давно применявшихся'методов, Днепропетровская глазная клиника придавала особое значение организационной стороне вопроса. Днепропетровское научное общество глазных врачей, учитывая огромную важность борьбы с возникновением и прогрессированием близорукости у школьников, после обсуждения теоретических докладов и должной подготовки практических врачей на семинарах, приняло решение, согласно которому члены Общества взяли на себя обязательство работу по массовой профилактике близорукости в школах вести на общественных началах. С этой целью каждый член Общества офтальмологов взял на себя шефство над одной школой и проводил в ней работу ежегодно по следующей системе.
Были заготовлены в большом количестве полоски с буквами для исследования остроты зрения, соответствующей 1,0. В каждой школе школьному врачу или школьной медицинской сестре, а также педагогам и классным руководителям было поручено проверить остроту зрения всех детей в каждом классе и составить списки детей с нормальным (список № 1) и пониженным (список № 2) зрением. Эти списки получал окулист, взявший шефство над данной школой, который затем исследовал детей обязательно в школе, не вызывая их к себе, так как многие дети в поликлинику не являются. После бесед с руководителями школы и доклада на педагогическом совете всегда охотно создают условия для работы окулиста непосредственно в школе. Одновременно окулисты обследовали гигиенические условия зрительной работы учащихся и рекомендовали меры по устранению недостатков.
При осмотре детей в школе окулист составляет три списка: список № 2 — детей с миопией до 2,0D, список № 3 — детей с миопией выше 2,0D и список № 41 — детей с пониженным зрением не в силу близорукости, а по другим причинам (астигматизм, высокая дальнозоркость, различные заболевания).
Миопия до 2,0D может быть стационарной (биологический вариант — оптическая миопия) и прогрессирующей, наблюдение за которой обеспечивается ежегодными осмотрами. В некоторых случаях — это ложная миопия. При более высокой близорукости, чем 2,0D, близорукость безусловно является прогрессирующей. Поэтому детей с такой близорукостью берут на диспансерный учет и подвергают соответствующему лечению. Детей из списка № 4 направляют в детскую поликлинику, где им оказывают соответствующую помощь. Основное внимание уделяют детям, зарегистрированным в списки № 2 и 3. У этих детей необходимо провести исследование на выявление спазмов аккомодации.
В 1964 г. проф. Е. И. Кузина дополнила методику массовой профилактики возникновения и прогрессирова-ния близорукости у школьников обязательным поиском спазмов аккомодации у всех выявляемых близоруких школьников. С этой целью можно применять «стеклянный атропин», амизил, циклоборин.
У всех детей со спазмами аккомодации проводят исследование резервов аккомодации и конвергенции. Обычно они резко уменьшены против нормы. Для прогностического теста рефракция исследуется с помощью затуманивания (т. е. «стеклянного атропина»). В глазном кабинете детской поликлиники по специальной схеме (см. ниже) производят более точное исследование резервов аккомодации, конвергенции и дивергенции, после чего с помощью циклоплегии устанавливают истинную рефракцию.
В списке № 2 оставляют всех истинных миопов до 2,0D для ежегодного контрольного осмотра, а всех миопов до 2,0D со спазмами аккомодации на фоне эммет-ропии или гиперметропии переносят в список № 2а. Точно так же в список № За вносят миопов выше 2,0D со спазмами аккомодации. Все дети с ложной миопией или спазмами, наслоившимися на истинную миопию, подлежат обязательному лечению в детской поликлинике. Старшеклассников (старше 15 лет) направляют для исследования и лечения в районные поликлиники по месту жительства. В каждой школе у школьного врача хранятся все списки для контроля проведенных исследований и лечения.
Таким образом, профилактические осмотры, выявление ложной и истинной миопии, ортоптическое и общее лечение спазмов аккомодации и ежегодное наблюдение и есть основа массовой профилактики миопии в школах. Окулист — шеф1 каждой школы имеет у себя списки по классам, знает всех близоруких детей, лечит их и, ликвидировав ложную близорукость, добивается восстановления и сохранения у детей с ложной миопией нормальной остроты зрения, а восстановив ортоптическим лечением нормальное соотношение аккомодации и конвергенции, предупреждает у детей с истиной близорукостью ее прогрессирование.
Помимо выявления ложной и осевой миопии в школах, следует стремиться к выявлению их в любых других детских коллективах. С этой целью необходимо проводить систематические профилактические осмотры органа зрения в специальных санаториях, например костнотуберкулезных; где значительная часть детей, находясь в горизонтальном положении, предрасположена к развитию сначала ложной, а затем и осевой миопии. То же можно сказать о санаториях для больных ревматизмом и др. Кроме того, в пределах своей поликлиники врачи глазных кабинетов могут (и должны) проявить инициативу осмотра детей, находящихся под наблюдением у оториноларинголога (очаги инфекции в полости рта и глотки), ревматолога, фтизиатра и т. д. Опыт (В. А. Асабина, 1970) показал, что в этой группе всегда можно найти детей с ложной миопией. Вся эта работа требует четкой организации, тщательного учета, что и осуществлялось нашей глазной клиникой. Окулистами каждого из районов города руководили ассистент или доцент клиники. В последние годы эти функции были переданы районным окулистам, работой которых руководит главный окулист города.
Централизованное руководство работой по профилактике миопии в Днепропетровске осуществлялось организованным при клинике с начала ее создания диспансером для близоруких. В функции этого диспансера входит организационно-методическое руководство массовой профилактикой близорукости в школах, руководство диспансеризацией всех больных с прогрессирующей близорукостью (не только школьников) в поликлиниках и непосредственная диспансеризация наиболее нуждающихся в этом школьников и взрослых больных.

После достижения сорокалетнего возраста многие обнаруживают, что читать они могут, держа книгу не ближе чем на расстоянии вытянутой руки. Эта аномалия и есть старческая дальнозоркость, или пресбиопия, о которой уже упоминалось выше.
При появлении первых признаков пресбиопии весьма полезно выполнять следующие рекомендации:
1. Выполняя работу вблизи от глаз, надо дышать глубоко и ритмично.
2. При чтении старайтесь расслаблять веки и придавать мягкость взгляду, не хмурьте брови, мигайте неторопливо, но часто.
3. Следите за надлежащей увлажненностью роговой оболочки глаз (поддерживая ее миганием век), чтобы исключить появление неприятных ощущений покалывания — «соринка в глазу», зачастую вызываемых продолжительным чтением.
4. Поглядев некоторое время вдаль (например, из окна машины, поезда или при ходьбе), всегда переводите глаза на ближайшие к вам объекты.

Аккомодация глаза — важнейший регулятор функции зрения, но с возрастом сила аккомодации постепенно падает, ибо сам хрусталик становится менее эластичным. Возникает явление, называемое старческой дальнозоркостью, или пресбиопией. В связи с ослаблением аккомодации человек стремится отодвинуть книгу или газету от глаз (чтобы облегчить работу ци-лиарных мышц) или прибегает к помощи очков с выпуклыми линзами. В противоположность этому при близорукости (по причине удлинения продольной оси глаза и слабости цилиарной мышцы) изображения предметов фокусируются не на самой сетчатке, а перед ней. Вот почему близорукие люди стремятся все приблизить к глазам: они пользуются очками с вогнутыми линзами для уменьшения преломляющей силы хрусталика.
Из всего сказанного становится ясно, насколько важно тренировать цилиарные, а также окружающие глаз мышцы, сохранять их от преждевременного ослабления.