Громче всех трубили глазные хирурги. Потрясая своими остро отточенными скаль-пелями и ярко горящими лазерами, они гро-зились сделать из меня абсолютно здорового человека. Что-то меня останавливало. Mo-жет, их грозный вид, а может, настораживаю-щий пример моего приятеля, исправившего
себе косоглазие и чуть было не лишившегося при этом зрения. Около недели он пребывал в кромешной темноте и перемещался по квартире при помощи своих домашних.
Конечно, я слышал, что глазные хирурги творят чудеса и возвращают зрение обреченным с рождения людям. Однако ж сегодня на каждом шагу можно встретить и такую медицину, которая работает исключительно по принципу «заплатите — и мы отрежем вам все, что угодно». Увы.
Впрочем, помимо вооруженных до зубов хирургов на мою близорукость покушались также и книги. Большей своей частью безобидные и безвредные, но и в той же степени бесполезные.
Все эти книги, кажется, переписывались с
одного первоисточника и всегда начинались
с наукообразного рассказа о строении глаза.
Как будто бы люди со здоровыми глазами
хорошо видят только потому, что знают их
строение. Открою этим авторам маленькую
тайну: пользоваться глазами, печенью, селе-
зенкой, желудком и головным мозгом можно,
не имея об их строении ни малейшего пред-
ставления. Многим божьим созданиям это прекрасно удается. Причем безо всякой инструкции.
Ну да ладно. В конце концов, наличие в книге инструкции по пользованию глазами — не такая уж большая беда. Мне кажется, главная беда всех этих книг в другом. А именно в том, что они написаны людьми, никогда близорукостью не страдавшими, никогда от нее не избавлявшимися, а, стало быть, не до конца понимающими, как и что.
Не буду спорить — возможно, все эти приспособления, системы тренировок, морально-волевые установки и оздоровительные диеты очень хороши. Я сам подпадал под их обаяние и некоторую часть своей жизни прожил в ожидании чудесного исцеления.
Каждый раз я загорался, как ребенок. Вырезал, клеил, расслаблялся, налегал на мор- ковку (опять же, будто бы хорошо зрячие едят морковку чаще близоруких).
Иногда мне казалось, что какой-то ре-зультат как будто бы даже и есть, но прохо- дило время, а прогресса я не замечал. Энту- зиазм заканчивался, морковка тоже подходила к концу, свободного времени не хватало — все шло к черту. В душе оставался только осадок разочарования. Ни одного человека, излечившегося по книжке, я не встречал. Не буду утверждать, что таковых вообще не существует в природе. (Ведь не попадался же мне на пути снежный человек, а это еще не означает, что его не существует.) Возможно, что где-то есть на свете и снежные люди, и люди, излечившиеся по тем книжкам, и лох-несские монстры, и даже пришельцы с Марса. Возможно. Только я не встречал.
Итак, книг я прочитал достаточно много.
Все, какие попадались на эту тему. (Я имею в
виду избавление от близорукости, а не при-
шельцев с Марса.) Не могу сказать, что от книг
был какой-нибудь вред. Нет, вреда не было. Просто не было и пользы.
Впрочем, один результат, кажется, был.
По настоятельным требованиям авторов я
снял очки и совершенно отказался от кон-
тактных линз. Конечно, теперь я уже вообще
ничего не видел при моих -4, и весь мир для
меня принял мутные, расплывчатые очерта-
ния, но какое-то интуитивное чутье заставля-
ло меня к очкам больше не возвращаться.
Собственно, очкариком я перестал быть имен-
но тогда, однако пока всего лишь формаль-
но. Конечно, это событие не было еще тем
самым, ради которого стоило бы писать целую
книгу. И тем не менее это было важное собы- тие. Очень важное.
Конечно, были и плюсы, говорившие в пользу контактных линз. Прежде всего это отсутствие оправы, сужавшей мой кругозор и перекрывавшей доступ воздуха через нос. Опять же в метро, магазинах и других пространствах, куда мне доводилось заходить с мороза, линзы не запотевали. И это было удобно.
Однако ж линзы не были панацеей, и звучавшие тут и там призывы излечиться от близорукости иными способами все еще привле-кали мое внимание.
Началось все прямо у врача, решившего, кажется, выяснить, как долго может мучиться пациент в безуспешных попытках вставить контактные линзы себе в глаза. Оказалось, что долго. Очень долго. Примерно столько же, сколько стоило мне выцарапать их обратно. В этом деле я, кажется, поставил рекорд, и врач остался доволен.
При этом я все-таки остался доволен в меньшей степени. Пытки с линзами продолжались для меня и дальше. Каждое утро я до четверти часа стоял перед зеркалом, таращил и косил глаза, чтобы наклеить себе на зрачки два кусочка прозрачной пленки. Каждое утро я чертыхался, ронял линзы на пол, искал, находил, полоскал в специальном растворе, снова ронял, снова чертыхался. Глаза мои отнеслись к линзам тоже без особого востор-га. Они раздражались и делались на весь день красными, как у кролика. (Я знаю, что быва-ют цветные контактные линзы, в том числе и
30
красные, но мои глаза меняли цвет совершенно по иной причине.)
Между тем шли годы, принося с собой
новые и новые поголовные увлечения. При-
шла пора — и мода на контактные линзы
расцвела пышным развесистым кустом. При-
мерно к этому же моменту у меня лопнули
две вещи — левое стекло на моих очках и
последнее мое терпение. Я решил заказать
линзы.
У меня были два-три приятеля, уже хо-
дивших к тому моменту в контактных линзах,
и я поддался их уговорам. Сказать по правде,
уговоры эти были недолгими. Я же не знал
тогда, что меня ждет новый букет свежих оф-
тальмологических сюрпризов. А сюрпризы были. И не все они оказались, прямо скажем, приятными.
Иногда, забыв по рассеянности очки дома, я тем не менее испытывал желание что-нибудь разглядеть. Чаще всего какую-то надпись. В таких случаях я обычно оттягивал пальцем уголок века по направлению к уху, словно бы изображал китайца, и, таким образом, черт его знает почему, умудрялся прочитать нужную мне информацию. В самом деле, становилось виднее.
Однажды я, в очередной раз забыв очки
дома, решил ознакомиться с содержанием одного из указателей метрополитена. Шрифт был недостаточно велик, и я, по своему обыкновению, растянул пальцами свои глаза.
Именно в этот момент мне навстречу вынырнула целая стайка настоящих китайцев, с любопытством разглядывавших все вокруг и, кажется, принявших мои раскосые гримасы на свой собственный счет. Думается, каким-то только чудом удалось избежать междуна родного конфликта. Как есть — форменный конфуз.
Конечно, радости очкарика на этом не заканчивались. Когда я приобрел очки и начал носить их постоянно, я столкнулся с новыми проблемами. Очки регулярно бились, ломались, терялись, падали на пол, забывались дома, безжалостно запотевали в студеную зимнюю пору и всякий раз норовили оказаться лежащими на диване именно в тот самый момент, когда кто-либо из моих домашних решал присесть или прилечь после тяжелого трудового будня.
Бедные мои родители до колен стоптали собственные ноги, бегая по всевозможным птикам, салонам и мастерским и лелея в душе надежду заказать для своего сына нужные очки.
Заказали.
Когда заказ наконец был выполнен, зрение мое сделалось хуже и врач выписал мне новые очки. На этот раз -2,25. Я не шучу.